Блог Ирины Даниловой
Blogomama.com » Страница '40 ДНЕЙ НА СИНАЕ. Автор Наталья Сергеева'

40 ДНЕЙ НА СИНАЕ. Автор Наталья Сергеева

«А мы вот в Египте…
Весело, но совсем не экстремально.
Хотя, что ещё хотеть от детских каникул?..»

Шок

Ночь, сутолока в аэропорту Шарма. Нормальные люди кучкуются вокруг туроператоров, уверенные: их оформят, довезут, разместят. На ноге висит разбуженный, ошалелый от толпы народа, ревущий сын; поправляя сползающие сумки, трясущейся рукой заполняю декларацию и выхожу в удушливую темноту. Вместе с другой молодой мамой сидим на бордюре около мини-автобуса (она кормит грудью), наш бедуин сказал что-то на неразборчивом английском и ушел в темноту за остальными. Час спустя въезжаем в ночной Дахаб, малыш рядом радостно приветствует вонь из окна: «ЛЮблюды!». Обшарпанные развалины домов, помойки на углах, битые стекла на тротуаре, дымящиеся забегаловки. Радуйся, милая, твой отдых начался…

Полугодом раньше: «Никогда не поеду на отдых с ребенком одна. Очень ярким был пример С., которую с заморского пляжа повезли вырезать аппендицит. Я теперь разумная – мне нужна уверенность, тыл»… «Египет – одна из последних стран, куда хочу ехать (последняя – Турция). Скопление туристов, отсутствие зелени в пейзаже, ухмыляющиеся арабы – гламурно-силиконовый отдых только в страшном сне…»

Как такое случилось, что этот сон стал реальностью? На четвертом году жизни сына оказалась загнана в угол собственного материнства – никак было не дотянуться выставленной самой себе планки. Измотанная постоянным «не гожусь быть матерью», на которое накладывалось «живущая без мужской любви женщина не может вырастить полноценного мужчину»… и очень уставшая от одного пейзажа за окном (есть такое противное слово «обрыдло»). В разгар невыносимой жары звонок и вскользь оброненная фраза от близкого человека, чей взмах крыла уже подарил мне мир вальдорфа, фееричную квартиру на чердаке: «у меня тут журнальчик есть – думаю, для тебя». Пролистываю «Домашний ребенок», первая мысль: «жить там – не для среднего кошелька». Прочитываю раз… другой… третий. Ради любопытства выхожу на Ирин сайт (www.blogomama.com), натыкаюсь на фразу «если вы думаете, что это не по силам – тогда вам тем более к нам». И вот уже лихорадочно пакую вещи, не думая ни о чем другом. «К черту предубеждения и страхи. Мне нужен пинок под зад – чувствую, это он». Через неделю сигналю Ирине, что проштудировала все дахабские сайты и форумы, знаю, сколько давать чаевые, что и где хочу есть, почему нельзя звать кошек «кыс» — дальше уже просто считала дни. Близким сказала, что жить буду в 5-звездочном пансионате, еду на 2-3 недели. Билеты заказали в один конец, рейс стал известен только в день отправления, когда уже прикатили в Москву.

Первый день в Дахабе. Комната в бетонном бараке с амбразурой-окошечком (в первую ночь, несмотря на заверения Иры в безопасности, задыхались за закрытой дверью – все прислушивалась к шагам и отгоняла картинку, как кто-то вламывается и закатывает нас в ковер). Никаких полок, хотя бы гвоздей в стене – понимаю, что взятые с собой складные вешалки не пригодятся, равно как и пара легких нарядов с бусиками (платье-разлетайка, скрывающая солевые разводы, и штаны-алибабы стали униформой на весь сезон). Ночью отгоняла комаров от сына (спрей не спасал). Днем спать было еще труднее, первая наша комната была на солнечной стороне – сын лежал в луже собственного пота. При свете комнатка выглядит симпатично, но мы ее сменили потом на теневую и с доп.удобствами – вентилятором и гвоздями, на которые натянула веревку.

Утром дружно (всего нас оказалось пять мам с детьми 2-3 лет) вышли на экскурсию в город. Разбитые фонари, заброшенные гостиницы, хруст стекла под ногами, летающий на ветру мусор. За углом маленький склад товаров, который оказывается магазином. Рядом забегаловка, откуда валит чад кипящего не первый день масла: «здесь можно сытно поесть за 2-3 паунда (12-18 рублей)». На набережной живого места нет, как в любом прибрежном городке: кафе, рестораны, понтонный мост, с которого прыгать в море. Палящее солнце – хочется в тень и подальше от народа. Я у себя на Волге никогда не хожу на городские пляжи – лежбища загорающих котиков. «И что, здесь мы будем каждый день?»

На обед угощаемся местной достопримечательностью – фаляфелем (пита, внутри которой жареная котлета из фасолевого фарша с зернышками кориандра, вместе с овощами и тахинной пастой, стала любимым лакомством детей). У нас на лицах написано крупными буквами: «мы здесь впервые» — поэтому долго ждем, пока обслужат, отмахиваемся от мух и с подозрением разглядываем замызганные клеенчатые скатерти. Это уже потом перезнакомились со всеми продавцами, появились свои любимые; везде с порога заявляли: «местные» — отношение к своим не как к захожим туристам. А пока в голове толпятся мысли об антисанитарии, неприемлемости жареной пищи для ребенка (дома от жареного отказались давно, котлеты, рыбу и проч. запекаем, картофель фри или, упаси Бог, беляш/чебурек едой вообще не считаются). Через месяц Ирина смеялась надо мной, уминающей очередной фаляфель – мы дружно пришли к выводу, что съеденный сразу он взять энергетику канцерогенов не успевает. И к забегаловкам (которые напоминают рюмочные – В России их обходим за версту) мы привыкли – здесь в них нет запаха алкоголя и его носителей. Лишний раз вспоминается присказка: «грязь не то, что снаружи». Море снимает напряжение: прямо рядом с мостом начинается фантастический коралловый риф, который тянется на полгорода. Оказываешься в аквариуме и забываешь обо всем на свете.

Несмотря на шок первого дня, возможность изменить условия жизни даже не рассматривалась. Легко можно было переселиться в отель и забыть все как страшный сон (деньги-то были). Но такая мысль даже не возникла. Абсолютное ощущение, что это мой выбор, от мира себя отрезала сама и хочу почувствовать вкус этой жизни. Глядя на своего дитя первые дни, все время думала, что если б он уже умел размышлять во взрослых категориях, я бы услышала: «Маать, куда ты меня затащила?!»

На второй день, обливаясь потом, затарились на базаре водой и продуктами и прикатили к берегу, где нас ждала лодка. Да что за лодка – один взгляд на нее заставил содрогнуться. Наша моторка, но вдвое больше и без углубления, где размещаются люди – бортиков у нее нет совсем, внутри грузовой отсек, сверху настил из циновок. Море штормит. Запоздалая мысль о спасательном жилете. Лезем «в дудку». И час смеемся, подставляя лицо ветру и соленым брызгам.

Деревенские будни

Рас-Абу-Галум – бедуинская деревня, расположенная в заповедной части побережья, вдали от городов. Здесь можно снять напрокат хижину и договориться о еде или пользовании вонючей конструкцией, напоминающей газовую плиту. Хижина имеет отсеки – комнаты. Хозяева застилают циновками гальку, сверху кидается спальник – жилье готово. Тишина, солнце садится к шести, в семь тьма хоть глаз коли, зато после десяти выходит луна – и этот естественный фонарь освещает всю округу так, что ваши прогулки как на ладони. Правда, это никого не смущает – здесь оказываешься наедине с миром, окружающие становятся неважны и невидимы.

Днем к нам приходят женщины, раскладывают свои поделки на продажу, прибегают бедуинские дети – они не опутаны правилами цивилизации и естественны. К слову, среди наших есть два египтянина – Соня и Даня уже не первый год зимуют в Дахабе и по повадкам столь же раскованны. Вечером подходят мужчины, приносят чай, бедуинский хлеб, спрашивают, не нужна ли помощь, немного сидят, сквозь нашу болтовню, думая о своем, и тихо исчезают – наши стражи. Бедуины в Дахабе преобладают по численности над арабами – потому здесь нет назойливых ухаживаний и липких предложений. Можно получить приглашение на ночную ловлю кальмаров – и спокойно идти, будучи уверенным, что неприкосновенность гарантирована, тебя не оскорбят даже взглядом.

И здесь сердце расслабляется. Конечно, раем это местечко не назовешь. Начиная с одиннадцати палит невыносимо, октябрь, по словам местных, выдался на редкость жарким. В отсутствии пресной воды чувствую себя соленой воблой, лицо ополаскиваю, когда уж совсем стянет. Волосы на голове от соли и сильного ветра превратились в валенок, расческой не пользуюсь, опасаясь снять скальп. Еда максимально простая: овсянка на завтрак (сын по возвращении отказался от геркулеса напрочь), на обед суп из крупно порезанных овощей (никакой поджарки, масла, минимум соли) или чечевицы. Вообще, люблю я погурманить, но придерживаюсь принципа «ем, для того, чтоб жить» – здесь отношение к еде еще более упростилось. Трапеза становится событием и праздником вечером, когда спадает жара. Бедуинские ужины с местной рыбкой расслабляли тело и мозг.

Утром дети просыпались с восходом солнца – в пять-шесть утра. Им выкладывалась овсянка, мамы шли йожиться. После заплыв в море до одиннадцати, приготовление обеда, сон детей, азы фридайвинга для мам. Плавать не умел только один малыш (Яша прошел экспресс-обучение – через неделю нырял вместе со всеми), остальные четверо плавают с рождения – лишний раз порадовалась, что сын знает и любит воду. Однако ему тоже было чему учиться. Плавал только сам на мелководье. На спину ко мне садиться отказывался наотрез, плыть, держась за руку отказывался, глубины боялся панически. Шли к этому постепенно. Хочу передать сыну свое абсолютное доверие воде. Забегая вперед, венцом наших успехов к концу пребывания в Египте стали дальние совместные заплывы, когда он держался за мой палец, я ныряла, а сын барахтался на поверхности, делая самостоятельные вдохи (!), наблюдал, где буду выныривать, и подплывал туда. А вокруг ни души. А в нескольких километрах в Шарме пропадают люди – все ж хорошо, что мы ничего не знали об акулах – работа над доверием к миру на этом усложненном этапе будет в следующий раз.

Неделю мы прожили в деревне. Фридайвинг, выезды на ракушечный пляж, йога и для детей, хороводы, массаж-пати в ночи, когда мелкие сопят. Спать постепенно перебрались под открытое небо. Правда, мы с сыном отползли от воды, где ветер сильный и засыпало песком. Соседями была большая израильская семья – с кучей курчавых детей, столь же простым бытом, гитарой по вечерам. На пятый день отправились в горы – в долину, где прежде была вода и цвели апельсины.

Равнодушно стерев эмоциональную смс-ку семкиного папы: «у верблюдов клещи, в горах скорпионы, от бедуинов подальше» — взяла в охапку сына и влезла на верблюда. Ноги еле помещались на наших тюках (мое «только необходимое» еще занимало две сумки – это через месяц оно уменьшилось до одного вещмешка за спиной). В нашем распоряжении было только два верблюда, ехали на них по-очереди. Все оставшееся время пешком под палящим солнцем распевала ошалелому сыну песни, перебрав весь репертуар пионерского детства вперемешку с «лучше гор могут быть только горы».

К полудню еле приползли в деревню и свалились под непонятной конструкцией — единственным навесом. Проводники занялись обедом, нам накачали воды – и девочки, сбрасывая с себя одежду, рванули к шлангу. От «кровожадных» бедуинов нас отделяла гора камней, они возились с огнем, тактично повернувшись к нам спиной. Ура, впервые за пять дней у нас была вода – да не опресненная, как в Дахабе, а живая и холодная!

В Бирлогду многие местные мечтают попасть – это доступно не всем. В цветущей некогда долине сегодня редкие пустынные деревца, высохшие колодцы, заброшенные каменные дома, где можно найти массу артефактов. Вода еще есть, глубоко под землей – знаменитая на всю округу своими качествами вода.

Верблюдов распрягли, они ушли пастись. Двухлетний Яша, увидев лежащее неподалеку верблюжье седло: «Мам, смотри – верблюд сломался!».

Пообедав, штабелями улеглись под тем же навесом. Мой сын, привыкший засыпать в полной тишине и единении, уже мало что соображал от усталости, жары и вырубился, несмотря на разговоры, переползающих по ногам людей…

Вечером был фантастический каньон, ужин у костра с бедуинским хлебом и ночь под звездным покрывалом в окружении гор. В двух шагах похрапывали верблюды. На следующий день набрав цветного песка, составили мандалу – медитируя на наше материнско-детское сотрудничество. И вернулись обратно, к морю. А еще через день мы были в Дахабе. Обратный 1,5-часовой переход на верблюдах до знаменитой Blue Hole. Их трех верблюдов мне, панически боящейся высоты, достался самый большой, идущий впереди без проводника. Непередаваемое ощущение, когда верблюд, наклоняясь вперед, скользит по камням, с одной стороны гора, с другой обрыв, и твоя задача – не перелететь вперед через седло и дышать ровно, чтоб сын не почувствовал страха. НА ВЕРБЛЮДАХ

Blue Hole (Голубая дыра) – Мекка для дайверов со всего мира. Огромная коралловая дыра, названная голубой из-за своего небесного цвета, диаметром приблизительно 55 метров, в виде сужающегося колодца отвесно уходит вниз на глубину до 102 метров. Основной достопримечательностью Голубой дыры, по описаниям, является потрясающей красоты сводчатый проход на глубине 54 метров ведущий в бездонное открытое море, пройти который можно только с использованием смесей. Мы, по понятным причинам, его не увидели. Пока. Нам хватило фантастических кораллов и рыб. На горе рядом таблички с именами погибших дайверов.

Дахаб

И вот мы снова в Дахабе, прожженные солнцем и уже «свои». Абсолютно расслабленные – легко танцуем, вымазавшись грязью, и машем офигелым арабам, вываливающимся из проезжающих мимо машин. Компания растет: в кемп и поблизости прибывают еще семьи. Надо сказать, обычных людей в Дахабе не встретишь. Каждое знакомство яркое, неповторимое. Очень рада, что ни у кого не возникало желание расслабиться с бутылочкой – традиционная в моем окружении привычка, и неотъемлемый атрибут любого отдыха, осталась в прошлом. На их фоне я – самый заурядный человек. Мама с двумя малолетками (один на груди), сдает квартиру в Москве и впервые катит в Дахаб, имея на руках только адрес Русского клуба. Семейная интернациональная пара (у нее родители в Израиле, у него папа испанец, сами из Москвы), 10 лет зимующая в Дахабе, ждет второго ребенка – сильно беременная жена в нырянии дает фору всем нам. Девушка-серфер, местный старожил, в 17 лет в одиночку колесила по Индии, курила траву в окресностях Дахаба, зимует с 2-летним сыном. Пара, приехавшая рожать к Лене Фокиной, много лет по полгода в Индии, в т.ч. у Саи Бабы. Вегетарианцы, сыроеды, торсуновцы – жадно впитывала разговоры, открывающие неведомый мне мир.

Бесконечно признательна Сереге, по непонятным причинам взявшем шефство над Семеном (уже привыкла, что моего бычка обходят стороной). Сначала сын шарахался от назойливых вторжений на его территорию, потом потихоньку начал принимать помощь – особо это было ценно, когда сама лежала пластом с инфекцией, а он впервые в жизни уходил за руку с «чужим» мужчиной.

Самым ценным было знакомство с Ириной и Аленой – организаторами нашей поездки. Уникальные женщины, с природным, не искалеченным материнством. Их опыт общения с детьми – строгого, но любящего (без привычных истеричных криков) – постоянно воспроизвожу для себя. У Ирины замечательные коммуникабельные способности и куча друзей среди бедуинов – благодаря этому стали возможны поездки в Рас-Абу-Галум, в Санта-Катарину, вылазки в горы, в пустыню по нехоженым маршрутам. Спасибо тебе, Ирочка, и за твой опыт отношения к себе: абсолютного принятия и любви, умения выстраивать для себя мир, не порабощая его!

Кемп наш был самым живописным в округе: с внутренним двориком, беседками-чилаутами на территории и на море, со своей кухней. Посреди двора под деревом красовался холодильник! Санузел вылизывался с порошком каждое утро, весь мусор от наших детей и окурки от заходящих взрослых убирались ежедневно. Почти все 15 комнат были заселены русскими мамами с детьми, залетные молодые иностранцы быстро ретировались, не выдерживая атрибутов детского быта (крики с пяти утра, попы в раковинах и проч.). Мы расслабились.

Жизнь в Дахабе вошла в размеренную колею. Дети просыпались столь же рано, вставший первым варил кастрюлю каши (неизменный геркулес, булгур либо рис), разминка на море и купание до обеда. Наш кемп стоит прямо на берегу, но купаться там нельзя: большой риф. Заход в воду 5 минутах ходьбы, на набережной. Мы предпочитали тот самый понтонный мост, где начинается коралловый риф и туча рыб. Сидеть там абсолютно некомфортно (можно заказать чай в кафе, но здесь мы жмотились – отрывались в кафе вечером). Но мы сидели редко: грелись и обратно в заплыв. С детями и в одиночку, отрабатывать погружения – наконец-то начало получаться. Обед проходил по-разному – либо находились инициаторы общего супа (меня хватало на самый простой в приготовлении чечевичный), либо просто овощи и фаляфель. Дневной сон: самостоятельные мамы, оставляя детей одних, хватали ласты и бежали в воду; я в обнимку с блокнотом и книгой, прорабатывала свои убеждения и установки. Заплыв перед закатом (к ноябрю солнце садилось в пять) и вечерний променад с ужином в подаренном Ирой ресторанчике «Немо», где у нас была 50-процентная скидка, а у детей – раздолье и анархия (нашим разрешали все: в ожидании заказа счастливые дети ползали по столам, сооружали из подушек домики, делали горки из соли и перца; а мы судачили, в каком отечественном ресторане такое возможно). К девяти вечера мелкие вырубались, мамочки – кто бежал на тусовку/свидание или в интернет, прихватив радио-няню, кто лениво попивал чаю на берегу. Утром все повторялось.

Лакомства каждый открыл для себя свои. Из общепризнанных – свежевыжатые соки (по-очереди мотались в центр на закупки), гуава, манго, гранат. До зимней клубники мы не дожили (говорят, она стоит в сезон 5 паундов – 28 рублей/кг). Зато огромные сладкие гранаты ели на полдник каждый день от пуза. Хлеб домашний, с травами, финиками, ростками и проч. привозила на велосипеде француженка (живет в Дахабе пять лет).

Любимым средством передвижения для детей был кузов пикапа. Все плюхались попами прямо на железный пол, самые смелые барабанили по кабине, подставляя лицо ветру. Мы хохотали, размышляя, как после этого в России объяснять ребенку, что нужно пристегиваться ремнем для безопасности… Разъезжали часто – по городу, в Blue Hole, на городской пляж после зоны отелей. Вечерами легко ездили в темноте в одиночку, выходя на дорогу и поднимая руку. Вдобавок жестко споря с водителями по стоимости проезда (тарифы уже знали).

При вылазках на городской пляж (там не было кораллов, дети играли в песке, мы отдыхали под покосившимися зонтиками) иногда заходили в местные отели – эдакой толпой цыган, дети которых разбегаются по площадкам, вызывая оторопь у чинных отдыхающих. Дико чувствовали себя за ограждением, хоть и среди зелени. Сдохла бы от скуки. Уже потом, в аэропорту Шарма, стоя в очереди, слушала, как судачили земляки об отелях, оценивали удобства – и радовалась, что мне есть, о чем вспомнить, кроме туалета и еды.

У нас был потрясающий друг из местных – Вахид, египтянин, известный тусовщик и русофил. По собственному утверждению, Вахид знает всех русских в Дахабе. У него постоянные вечеринки серферов. Другая его любовь – дети. Согласно легенде, у Вахида есть семья и дети в Каире. Но живет он уже давно здесь. И с октября почти каждый вечер можно просто завалиться к нему – и попадешь на праздник. Дети Вахида обожали, на вечеринки к нему мы делали блины, готовили теневые спектакли – благодаря замечательным Наташе с Леной наш лагерь стал «зажигалкой».

Обогатило жизнь в Дахабе семейство Фокиных. О Лене и ее детях можно узнать из в интернета (в т.ч. у Иры на blogomama.com). Яркий самобытный неуемный человек, сподвижник И.Б.Чарковского, духовная акушерка, занимающаяся плаванием с рождения, мать четырех детей, младшие на домашнем обучении… Летом Лена живет в палаточном лагере в Крыму, зимний сезон – в Дахабе. Когда читала о ней в «Домашнем ребенке», она, как любая брендовая фигура, рисовалась недоступной. А тут в первое же знакомство Лена поплавала с Семеном, показывая мне, как учить делать вдох, накормила тортом на том же понтонном мосту, долго и вдохновенно говорила о собственном материнском опыте. Позже, когда брали уроки фридайвинга у нее и старшей Татьяны (эта русалка и топор вдохновит плавать), ее младшие сидели с нашими пацанами. Мы дружно пошли к ней на занятия с детками – у Лены собственная уникальная практика, она называет ее привычно для большинства детской йогой, но к йоге это не имеет никакого отношения. Скорее, игровая гимнастика. С немыслимыми препятствиями из подручных материалов. Рукоходы, слайдеры, узкие лавочки, ведущие к стремянкам, где нужно пролезть под перекладиной и спрыгнуть на батут, кольца на резинках, турники – внизу, как водится, кишат крокодилы, которых мы обводим вокруг пальца. Все происходит в бешеной темпе, дети сначала обалдевают, самые нежные паникуют, но если родители не пасуют, то и дети втягиваются в игру. Моему осторожному ребенку было непросто преодолеть страх – но какой кайф он испытывал, когда научился кувыркаться, когда доверился рукам Лены и крутился на турнике.

Подход к детям в дахабской общине, мягко говоря, отличается от вальдорфского. Никакого мягкого уютного крыла – жизнь в естественных природных условиях и полное доверие ребенка миру с первых дней. Мама живет, в первую очередь, своими интересами, ребенок подстраивается и приспосабливается. Утром мама занимается йогой – деть ползает рядом. Мама идет в пустыню на сутки – ребенок с ней. Спит, когда почувствует усталость (иногда на дне машины или на пороге своей комнаты), ест – когда проголодается и попросит еду сам. Основное внимание – развитию физическому. Считается, что именно физическое развитие определяет все остальное, с малых лет учась преодолевать сложности и познавая возможности своего тела, ребенок приобретает навыки и веру в свои силы. Для себя поняла, что не буду выбирать между этими подходами, пытаюсь совместить их в нашей жизни сообразно своим ощущениям (плаваем мы с рождения, потому что чувствую и вижу, как это полезно для сына).

Иллюстрация: я тащу бьющегося в истерике сына к воде и начинаю ритмично окунать с головой. Появляясь над поверхностью, он вопит. Из наших никто не обращает внимание (местные научили принципу «топим капризы в море»: в деревне наблюдали, как во время истерик Алена сажала сына на спину и ныряла, пока не прекращался плач – возвращалась, ласково обнимая сына, но твердо объясняя, что это будет вновь, если капризы вернутся). После мне пересказывают подслушанный диалог: «Как так можно?! Что за садизм такой!…» — возмущается пожилой мужчина. Его сосед, наблюдающий за своими тремя отпрысками, лениво пасует: «Что такого? Нормальные дахабские дети». Позднее у сына появились зачатки саморегуляции: «Мама, я ударился, больно – пойду отдам слезы водичке…»

К концу месяца мы окончательно освоились. В телефоне забит номер водителя Мустафы (социальный работник в местной школе, подрабатывающий по вечерам). На набережной есть свой магазинчик, хозяин всякий раз дарит сыну какую-нибудь безделицу. Покупая фрукты-овощи, всякий раз прихватываю яблоко со словами – «А это презент для моего сына – да?».

Все же дахабиткой я не стала. Жизнь в летнем суетном городе, шумные набережные не по мне. И зелени не хватало. Но если соберется хорошая компания – обязательно вернусь. Так что свистите, ребята! Уже вернувшись домой все больше ощущаю ценность каждого из вас — несмотря на то, что мы очень разные – еще и от того, что вы сделали реальной безумную в наших краях идею активного отдыха мам с детьми…

Лечим болезни

Отношение к недугам в Дахабе особое. Основное лечение – море. На сопли вообще никто внимание не обращает, кашель считается типичным явлением (нам объясняли, что это что-то вроде бактерии или грибка, который легко цепляют русские дети с началом ветра, дальше все зависит от иммунитета). Один вечер у сына неожиданно подскочила температура под сорок. Долго на солнце в тот день не сидели, адаптация, вроде, уже должна была закончиться (четвертая неделя пребывания). Температурит он крайне редко, выше 38-ми на моей памяти было один раз. Таблетки мы не пьем, горошки решила придержать до утра. На экстренный случай у соседки была клизма. Всю ночь поила водой – и все. Утром температуры как не бывало. Мы пошли купаться. И никаких опасений – нет рядом боязливых «разве можно!», «а что, если»…

Ну и меня тряхануло. С моим-то пищеварением, способным перемолоть селедку с тортом! Такого не видела: хлестало сразу изо всех дыр (в туалет ползла с миской), температура, слабость бешеная, ощущение, что вот-вот упадешь. Быстро наступает обезвоживание, пить много не в силах. Испугалась не на шутку: из моего окружения одна мама срочно уехала с кровавым поносом (другая позже лежала в местной больнице под капельницей). Сын разнылся не на шутку, видимо, чувствовал мой страх. Сил реагировать на него не было вообще (это было самое сложное, болеть с ребенком). К вечеру не выдержала, позвонила доктору – от звука ее голоса, как обычно, стало легче. Доктор у меня даже для гомеопатов нетипичный, ее назначением было: «болей дальше, ничего не пей, если через день будет хуже – тогда решим». На следующий день стало легче. Напарила себе кураги, пила ее настой, восстанавливающий потерю солей, – это было моим единственным лечением. Сын два дня, пока от туалета далеко не отходила, выезжал на занятия к Лене и на пляж без меня. На мысли о нем и переживания сил не было – потому он вел себя спокойно, без истерик. Так что очень на пользу пошла моя чистка обоим.

Вылазки

Они были постоянно – опять-таки, благодаря Ирине мы проходили путями, которые неведомы туристам и большинству живущих в Дахабе русских.

Сафари в пустыне. Очень утомительная поездка: большую часть дня тряслись по бездорожью в джипе. С небольшими остановками в песках. Но оно стоило того – непередаваемые ощущения идти по мелкому белому песку, скатываться с песочных гор. Ну и каньон – если ваш размер больше, чем 46-й,- не пройдете; в некоторых участках приходилось снимать вещмешок со спины, кое-где, чтоб взобраться, наваливали камни и вставали враспор (детей, опять-таки, передавали на руках). Но остановить нас было невозможно, пацаны сами карабкались вперед, уже зная: попятный для них невозможен. Так мой кесаренок уже после рождения проходил третью перинатальную матрицу.

Гора Моисея. Благодаря Ирине, шли не общим туристским ночным маршрутом. Накануне, после Санта-Катарины остановились в городе, в бедуинской гостинице (по условиям жизни – это 5-звездочный кемп: с кроватями, пресной водой, домашней кухней.)) Да, мы не встретили рассвет на горе. Но и не шли караваном туристов, когда дышишь в чужие пятки, а сзади наступают, когда на пятачке наверху не протолкнуться. Мы вообще на пути никого не встретили – поднимались с бедуином другой тропой, когда подошли к заключительным 750-ти ступеням, толпа уже спустилась.

Ночь накануне почти не спала, напряжение было велико: я единственная шла без поддержки (поднимались: мама с малышом в слинге; две мамы с папами – дети на плечах, дочку еще одной беременной мамы взял на себя проводник). Если бы мой 3,5-летний сын заныл на середине пути – для нас поход бы накрылся. Речь даже не о том, что очень хотела взобраться – в очередной раз встал вопрос, стоит ли подвергать ребенка такому испытанию…

Как только вышли, напряжение вылилось в непрошибаемое спокойствие – все, назад пути нет. Так в свое время водить машину начинала: в дороге абсолютно собрана с пониманием «помочь здесь никто не может», только глушила машину – бешеная постстрессовая тахикардия. Вот и здесь – усталость и головная боль нахлынули после возвращения, поход же удался на славу. Даже уговаривать особо не приходилось. Вокруг один за другим «выключались» детки, начинался рев, их сажали на плечи. Сын шагал безропотно. Мы рассматривали окрестности, обсуждали высоту, что-то ему постоянно рассказывала, на последних шагах – про силу, которую дает гора. Высоцкий снова был лейтмотивом похода. Когда карабкались заключительные 750 ступенек, сверху кричали: «Оставайся, вы здесь не пройдете». Но отбросить попытку сделать последний рывок уже не могла.

В общей сложности дорога заняла у нас 6,5 часов (вышли в полседьмого, к часу спустились к монастырю). До верха дошли полгруппы, из детей только Семен прошел весь поход своими ногами. Разве что на обратном пути стал часто присаживаться. Но от чужих плеч категорически отказывался. На самом деле, для него легче было одолеть этот переход, поскольку шли вдвоем (каждый шел в своем темпе), чем ежедневно в Дахабе терпеть присутствие большого количества народа и детей, вторгающихся в его пространство.

В любом случае, вечером моему сыну аплодировали. Как было приятно! Рассылала смс-ки, письма – наконец-то, и мне есть чем похвалиться…))) Вот оно, родительское тщеславие.

Горы Вадибунай (на слух звучит как-то так) – вечеринки Вахида на частной территории гор близ Дахаба стали одним из сильных впечатлений. Первый раз ехали в расчете на милые посиделки. Прибыли в сумерки – и выяснилось, что идти нужно долго, кое-где карабкаться по почти отвесным склонам: взрослые распластывались по горе, передавая детей с рук на руки. Среди нас была беременная мама с 3-леткой (через две недели она благополучно родила в море). Обратно возвращались в кромешной тьме, освещая путь двумя фонариками. Луч одного выхватил под ногами ползущего гада – скорпион! С задранным хвостом, как полагается. А у нас все босиком. Больше всех испугался Вахид, он видел эту тварь второй раз в жизни – начал кидать камнями (по поверью, в скорпионах живут души, которым нет возврата к Богу, потому их нужно уничтожать). К горлу подкатил комок… Но в очередной раз подумалось: волков бояться…

Местечко впечатлило – маленькая площадка в горах, пальмы, журчит ручеек. И за три дня до нашего отъезда отправились туда с ночевкой. И вот тут, когда уже были съедены запеченные в углях бататы и потух костер, на нас спустилась Божья благодать. В горах в это время года еще не холодно. Дети мирно сопели в спальниках, мы, взрослые, наконец утихли. Лежала с широко открытыми глазами – сон не шел долго. Тихо шуршали на ветерке-сквознячке пальмы. Звезды опускались все ниже. Вышла луна. И тут пошел финальный кадр «Пятого элемента» про открытие сердечной чакры: лежала, раскинув руки и чувствовала поток света из груди, устремляющийся в небо. Люблю, люблю, люблю! Улыбалась всему миру и радовалась. Вечно ноющий жалкий Горлум внутри, которого постоянно сама же чморила (презирая эту часть себя), завертелся в лучах света и превратился в Дюймовочку – это я…

Уроки

Доверие к миру стало ключевым моментом в трансформации моего восприятия мира. Шоковая терапия сыграла свою роль. В условиях постоянного стресса у компьютера, с детства напичканного защитными стереотипами «туда нельзя, это опасно»), возникает перегруз, ломается защита и он вырубается. Как это происходило – через одну мысль: «если я буду думать об этом (о лодке, о кражах людей, инфекции, скорпионах и проч.) – я сойду с ума – все, баста и вперед». И в наступившей тишине – пииииии….. расслабляешься. Будто открываешь свой панцирь навстречу миру – и удивительно, что он в ответ не бьет, а ласкает. Только если открываешься искренне, без оглядки.

Уже сейчас, дома постоянно происходит откат к старому, среда легко возвращает устойчивые предубеждения: когда спрашивают, как я могла оставлять белокурого ребенка одного на людной набережной во время своих заплывов, к горлу подкатывает запоздалый страх. И акул боюсь. И ехать еще раз опасаюсь – инфекции там действительно сильные. Но, но, но… как важно сохранить в себе богатство нового опыта: Египет ни при чем, любое событие в нашей жизни провоцируем мы сами, своими мыслями и отношением к жизни.

Возможность доверить миру сына – откровение уже последних дней жизни в Дахабе. В первые дни мне говорили: «держишь сына на толстенной пуповине» — не понимала, о чем речь. По общему признанию, я не балую ребенка, и как мать довольно сурова. Но при этом постоянно под гнетом гиперответственности за его жизнь. И когда он рыдал, проснувшись один в хижине, бежала к нему, кляня себя и сломанную радио-няню. Уже после, во время ребефинга, вдруг явно увидела, что не могу отдать оставить его одного, отдать в сад именно потому, что сама не доверяю миру, не верю в то, что мир может дать ему все, в чем он нуждается, и что ему не нужна защита от мира. Так заскрипел ржавый механизм моего материнства, стала ощутимой задача матери – не оградить от превратностей жизни, а научить доверять миру. Как умеют бедуинские дети или маленькая Сонечка, которая ни в ком не видит врага, проснувшись одна в кузове пикапа, умеет попросить/вытребовать себе помощи у любого.

Материнство – как часто гиперответственность и гиперопека рождают сверхпритязания матери к ребенку. В Дахабе увидела, как можно воспитывать с любовью. Не истерзанной надрывной любовью («сил никаких уж нет, душу вымотал»). Но требовательной любовью – с четкими рамками, границами, при сохранении приоритета личных задач развития. «Я для себя на первом месте, смотрим, где тут мой деть и как нам радоваться вместе». И спасибо тебе, Ира, за фразу: «Не нужно ждать, когда ребенка не будет рядом, чтоб отдохнуть – сама же выбрала жизнь с ним – нужно наслаждаться жизнью и учиться жизни вместе…»

Перерождение внутренней Девочки стало заключительным подарком гор. То самое принятие себя, о котором знала много, но ни хрена не ощущала. Потом оно утихло, это чувство. Сейчас оно часто закрывается завесой привычных убеждений. Прошедшая в конце года личная расстановка (по Хеллингеру), окончательно возродила Дюймовочку. Теперь уж знаю, какая я. Какое там одиночество, когда внутри такое существо! Нежно люблю себя и несу большую ответственность за благополучие этой девочки – за себя…

Умение расслабляться (не напрягаться) осталось непознанным. Фридайвинг очень хорошо выявил этот личный затык: излишне напрягаюсь, напрасно сжигая кислород и ограничивая свои возможности (в школе во время письма от сильного нажима немела рука). Ну что ж – есть над чем работать.

Как известно, 40 дней – важный срок. Для перестройки убеждений. И вот, после 40-ка дней кропотливой работы наступил последний, 41-й. То был полный абсолютный отдых. В мире с ребенком, в расслаблении, в радости. Побывали на всех любимых местечках, во время дневного сна сына абсолютно спокойно оставила его одного (в кемпе не было никого – все укатили в горы) и пошла нырять; на закате попрощались с рыбами, наблюдали, как исчезает солнце в горах. Вечером уминали жареное мороженое, гуляли по набережной, обнимаясь с лавочниками, ставшими своими. Неожиданный подарок: зазывала нашего кафе Марко, узнав об отъезде, расстроился и пригласил на чашку кофе. В темпе вальса упаковав вещи и с трудом впихнув сына в дежурную коляску, побежала на свидание. Да, возможность была – желания не было. Просто наслаждалась комплиментами, удивляясь, как в вечно всклокоченной тетке с ребенком (заваливаясь в кафе с голдящей оравой мы мало отличались от мамы-Обезьянки из мульф.) разглядели женщину!

При возвращении в прежний мир автоматически происходит восстановление старого компьютера. Важно отслеживать эти бессознательные попытки вернуться к прежней картине мира. Важно сохранить. И двигаться дальше.

Блог Натальи Сергеевой в жж

Отчет о путешествии мам и малышей в Рас-Абу-Галум
О Семейном лагере Ирины Даниловой в Дахабе

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

“40 ДНЕЙ НА СИНАЕ. Автор Наталья Сергеева” комментария 3

  1. Наташа, спасибо тебе за такой сочный, настоящий, полный жизни рассказ. Всем рекомендую к прочтению перед поездкой в Дахаб 🙂

  2. <>.

    Неужели никто не понимает зачем этому неюному проживающему отдельно от семьи арабу нужны вечеринки с русскими мамами в его доме? Это же очевидно — потому что он любит русских женщин. И периодически ему удается затащить к себе в постель некоторых из них.

    Так что, уважаемые мамы и их добрые мужья, отправившие свои семьи в Дахаб на оздоровление, будьте, пожалуйста, бдительны!

  3. » у нас был потрясающий друг из местных – Вахид, египтянин, известный тусовщик и русофил. Согласно легенде, у Вахида есть семья и дети в Каире. Но живет он уже давно здесь. И с октября почти каждый вечер можно просто завалиться к нему – и попадешь на праздник. «

Оставьте комментарий

Роботы плохо считают ;) * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.